Это даже не боль — это что-то, наверно, другое,
это высшая степень надлома... Бездомный Адам
схоронил свою Еву... Высоковольтной дугою
скорбь искрится по сорванным мглой проводам...

Это даже не скорбь — это что-то, наверно, другое,
ты сверкающим днём погружалась в кромешную тьму...
В полыхающей выси парило вселенское горе,
а природа вертела весенней страды кутерьму.

Это даже не горе, а что-то, наверно, другое,
горький плод осознанья и прежде неведомый страх —
нет, не смерти своей — я сочту ее вестью благою, —
но боязнь разминуться с тобой в запредельных мирах...

Это даже не смерть, это что-то, наверно, другое,
ибо комья земли и сверкающий глянцем гранит —
скрыли вовсе не ту, что когда-то своею любовью
согревала меня в темноте,— и поныне хранит...