Светит в окна – точь в точь
по заказу – холодный софит полнолуния.
Не платя электронную дань истеричному дёрганью почт,
Оставляешь, свернув, одеяло лежать, словно мумию,
И как был – босиком, без рубашки, выходишь в ночь.
Невесомости рад,
в этот раз над землёй поднимаешься просто ты,
И не тянется след за тобой сквозь туманную, топкую гать
Вдоль заброшенной трассы, что сны рисовали, упорствуя,
Не желая застойным протокам тебя отдать.
Над колючей травой,
над рекой из зеркального жидкого оникса,
Мимо спящих собак и машин, что остыли от гонки дневной,
Пролетаешь без спешки. Так лучше детали запомнятся –
Не затем, чтоб вернуться. Затем, чтобы взять с собой.
Голоса всё сильней -
это манит на странно знакомом наречии
Одинокий, почти развалившийся дом над простором полей.
Но полёт прекращён: появляться сейчас было нечего,
Как и, впрочем, в любую из следующих ночей:
Снова став кораблём,
дом со скрипом ложится на курс к новой гавани,
Не признав в незнакомце того, кто летал по галактикам в нём.
Упади на песок. Вспоминай, как вы по небу плавали.
Спи до полной луны. И обратно тащись пешком.
